Группа исследователей, опубликовавшая результаты в журнале Frontiers in Nutrition, обнаружила, что у женщин с вечерним хронотипом («сов») индекс массы тела и процент жировой ткани оказались значимо выше, чем у «жаворонков» и лиц с промежуточным типом, при схожем суточном потреблении калорий. Участницы-«совы» также демонстрировали менее благоприятные метаболические биомаркеры, потребляли меньше клетчатки и необходимых микронутриентов, а основную долю энергии получали в поздние часы. Выборка включала здоровых женщин из Окленда, что ограничивает прямую экстраполяцию на другие популяции, однако сам паттерн воспроизводит данные более ранних наблюдательных работ.

Механизм, по мнению авторов, связан с рассогласованием между внутренними циркадными ритмами и временем приёма пищи. Вечерняя калорийная нагрузка, характерная для «сов», нарушает метаболические процессы, регулируемые «часами» организма, и способствует накоплению жира даже без формального переедания. Сходную логику высказывает и Мари-Пьер Сент-Онж, нутрициолог из Колумбийского университета (США): в интервью The Washington Post она отметила, что рацион, близкий к средиземноморскому, и стабильный режим питания — с завтраком и ужином не позднее чем за три часа до сна — улучшают глубину и продолжительность сна, тогда как обилие сладостей, насыщенных жиров и рафинированных углеводов ассоциировано с частыми ночными пробуждениями.

Аргентинские специалисты по гигиене сна обращают внимание на то, что дневная сонливость далеко не всегда вызвана стрессом: нерегулярный график, световое и шумовое загрязнение спальни, а также привычка пользоваться экранами перед сном фрагментируют ночной отдых, оставляя ощущение разбитости даже после формально достаточного количества часов. Они предостерегают от самолечения стимуляторами и настаивают на клинической диагностике в случаях гиперсомнии. В индонезийских публикациях о здоровом питании традиционно перечисляются продукты, способствующие засыпанию, — ромашковый чай, бананы, миндаль, — однако их эффект не изучался в рамках новозеландского исследования и остаётся на уровне отдельных наблюдений.

Практические выводы, звучащие с разных континентов, сходятся: регулярность приёмов пищи и их согласование с естественным циклом «сон — бодрствование» могут оказаться не менее значимыми, чем состав рациона. Пока работа носит наблюдательный характер и не устанавливает причинно-следственных связей, следующим шагом должны стать интервенционные испытания, проверяющие, способен ли перенос калорийности на более раннее время улучшить метаболическое здоровье «сов». Ближайший значимый ориентир — появление контролируемых клинических данных по хронопитанию, которые позволят перейти от корреляций к рекомендациям с доказанной эффективностью.