В одной из студий звукозаписи Лос-Анджелеса аргентинский постановщик Андрес Мускетти, известный по двум частям «Оно» и сериалу «Добро пожаловать в Дерри», склоняется к микрофону. Он не командует съёмочной группой, а сам пробует голос — для персонажа по имени Макс, режиссёра из Голливуда 1920-х. В оригинале Макса озвучил двукратный обладатель «Оскара» Кристоф Вальц, но для латиноамериканского дубляжа студия Universal пригласила именно Мускетти. Тот, по собственному признанию, не актёр, однако предложение принял и решил придать герою «лунфардо и танго-окраску» — манеру, вдохновлённую Карлосом Гарделем и даже мультяшным помощником профессора Неуруса из аргентинского детства. Так в анимационной ленте «Миньоны и Монстры» (Minions & Monsters) возник персонаж, говорящий как певец танго из 1920-х.

Этот эпизод — не просто курьёз. Он вписан в ленту, которая сама по себе является предысторией: действие разворачивается в 1920 году, за 48 лет до событий первого сольного фильма о миньонах. По сюжету жёлтые существа случайно попадают на съёмочную площадку немого кино, становятся звёздами, а затем, когда слава угасает, решают снять собственный фильм ужасов — и, разумеется, выпускают на волю настоящих монстров. Режиссёр Пьер Коффен, голос миньонов с самого начала франшизы, в интервью итальянскому агентству Adnkronos назвал картину «признанием в любви золотому веку Голливуда» — с оммажами Бастеру Китону, Гарольду Ллойду, Тексу Эйвери и даже братьям Люмьер. При этом Коффен скептически высказался об искусственном интеллекте, заметив, что технологию провозглашают «будущим», тогда как она «разрушает всё, к чему прикасается».

«Миньоны и Монстры» — лишь один из симптомов того, что испанское издание El Día называет «эпохой прекуелита». В тот же день, 1 июля, на Prime Video выходит сериал «Эль» (Elle) — предыстория «Блондинки в законе», где Эль Вудс, роль которой в оригинале исполнила Риз Уизерспун, показана школьницей в Сиэтле 1995 года. Она пытается вписаться в новую среду, добавляя в гардероб элементы гранжа, и сталкивается с неприятием сверстников. Сериал, спродюсированный компанией Уизерспун, уже продлён на второй сезон до премьеры — решение, которое в индустрии воспринимают не как жест скромности, а как бизнес-модель. А Netflix в тот же день выпускает третью часть «Энолы Холмс», где повзрослевшая героиня Милли Бобби Браун, по словам режиссёра Филипа Барантини, оказывается в «более мрачной и пугающей» истории, а Генри Кавелл возвращается к роли Шерлока, который на этот раз сам нуждается в спасении.

Логика студий прозрачна: персонаж, уже знакомый зрителю, несёт в себе встроенную лояльность, которую оригинальная история может и не получить. Как отмечают обозреватели в Латинской Америке, для испаноязычной аудитории решение пригласить Мускетти — не просто маркетинговый ход, а попытка вшить в глобальный продукт локальную интонацию, превратив голливудского режиссёра немого кино в фигуру, говорящую с аргентинским акцентом. Сами миньоны, чей язык «миньонес» вбирает слова из десятков наречий, давно стали универсальным знаком студии Illumination, а новая лента, по прогнозам Boxoffice Pro, может собрать от 80 до 95 миллионов долларов за первые пять дней в США.

В этом потоке предысторий есть своя ирония: индустрия, опасающаяся рисков, всё глубже уходит в прошлое — будь то эпоха джаза, гранж середины 1990-х или викторианский Лондон. И пока Эль Вудс примеряет фланелевую рубашку, а миньоны крушат декорации немого фильма, где-то в Буэнос-Айресе зритель услышит, как мультяшный режиссёр с моноклем произносит фразу с интонацией Гарделя — и, возможно, улыбнётся, узнав в этом хаосе отголосок собственного детства.