На холме в бедном дурбанском районе Умлази несколько сотен человек собрались под широкими кронами старых деревьев. Многие были в традиционных одеяниях зулусов — с мехом и перьями, некоторые закутались в южноафриканские флаги. Все ждали появления Нгизве Мчуну, бывшего диджея и одного из лидеров движения March and March, которое месяцами разжигает гнев против африканских иммигрантов. Когда его тёмный внедорожник показался вдали, толпа взорвалась ликованием — за три дня до этого суд в Йоханнесбурге оштрафовал Мчуну за разжигание ненависти, но на холме это лишь добавило ему авторитета.

В нескольких километрах оттуда, на территории бывшего автокинотеатра «Дурбан Драйв-Ин», царила совсем иная тишина. Тысячи малавийцев сутками ждали автобусов, организованных их правительством. Белые временные укрытия издалека напоминали тентовую крышу стадиона, построенного к чемпионату мира по футболу 2010 года, — тогда ЮАР покоряла гостей радушием. Внутри главного шатра, в полумраке, сотни мужчин сидели плотной вереницей, молча продвигаясь вперёд на считаные сантиметры. На земле среди разбросанной одежды, картонных тарелок и подгузников валялась копия вида на жительство — то ли потерянная, то ли выброшенная за ненадобностью.

Движение March and March назначило 30 июня крайним сроком для всех «нелегальных иммигрантов» и призвало к общенациональным маршам. Власти ЮАР пообещали массированное присутствие полиции, а президент Сирил Рамафоса заверил, что силы безопасности готовы. Однако страх уже выгнал людей из домов. По данным министерства юстиции, к концу июня было оформлено более 15 000 малавийцев для депортации и репатриации, ещё тысячи ждали проверки в лагерях, условия в которых министр назвала «невыносимыми». Мозамбик, Зимбабве, Гана, Нигерия, Кения и ДР Конго также организовали добровольный вывоз своих граждан. На пограничном посту Бейтбридж с 12 по 24 июня оформили 8 230 человек, из них 6 709 малавийцев выехали на 112 автобусах.

Волна ксенофобии вновь обнажила спор о природе африканских границ. Публицисты из Ганы напоминают: рубежи, по которым сегодня определяют «своих» и «чужих», были проведены колониальными державами для административных и сырьевых нужд. До их появления люди веками перемещались, торговали и жили на обширных территориях, объединённых культурой, а не паспортами. Экономическое неравенство толкает мигрантов в ЮАР — самую развитую экономику континента, — где они занимают рабочие места и открывают бизнес. Требование «убираться домой», не устраняя структурных причин миграции, лишь отвлекает от глубоких проблем, таких как безработица и наследие апартеида.

Самую резкую оценку происходящему дал председатель совета директоров MTN Group Мсебиси Джонас, бывший заместитель министра финансов ЮАР. На похоронах зимбабвийского активиста Токозани Дамасане он заявил, что иностранцы могут уехать хоть завтра — неравенство, безработица и коррумпированная полиция останутся. По его мнению, корень проблемы — в провале государства, которое не управляет миграцией, не контролирует границы и не обеспечивает правопорядок, а политики лишь цинично переводят гнев граждан на чужаков. Джонас напомнил, что трайбализм и этнонационализм — колониальное наследие, призванное разделять африканцев, и призвал изгнать «политику идентичности» из жизни страны. А в лагере «Дурбан Драйв-Ин» очередь продолжала медленно ползти вперёд, и люди, сидя на матрасах прямо на тротуаре, повторяли: «Здесь нет безопасности».