В ночь на 17 июня 2026 года в Болонье в возрасте 87 лет скончался Карло Гинзбург — итальянский историк, чьё имя стало синонимом микроистории и радикального обновления гуманитарного знания. О смерти учёного сообщили итальянские СМИ со ссылкой на семью; его дочь, писательница и философ Лиза Гинзбург, опубликовала в Instagram фотографию с отцом и короткое «Ciao papà mio». Мэр Болоньи Маттео Лепоре назвал Гинзбурга «одной из самых блестящих фигур итальянской критической мысли». Выпускник Высшей нормальной школы Пизы, где он позже стал почётным профессором, Гинзбург преподавал в Болонском университете, а также в Гарварде, Йеле, Принстоне и Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Его труды переведены более чем на двадцать языков, а книги «Бенанданти» и «Сыр и черви» вошли в золотой фонд исторической науки.

Именно «Сыр и черви» (1976) — реконструкция картины мира фриульского мельника Меноккио, сожжённого инквизицией в XVI веке, — стал манифестом микроисторического подхода. Гинзбург показал, что через скрупулёзное изучение одного «маленького» человека можно увидеть тектонические сдвиги культуры. Как отмечают латиноамериканские комментаторы, в Аргентине и Мексике эта книга давно превратилась в обязательное чтение для студентов-историков, а сам метод «уликовой парадигмы» — внимания к следам и деталям — повлиял на целое поколение исследователей. Французские издания подчёркивают его вклад в изучение народной культуры Средневековья и Ренессанса, российские историки — значение «Ночной истории» с её анализом шабашей и верований, а англоязычная пресса называет Гинзбурга пионером, вернувшим в историю голоса маргинализованных.

Личная биография учёного неотделима от его научного выбора. Сын антифашиста Леоне Гинзбурга, замученного нацистами в римской тюрьме в 1944 году, и писательницы Наталии Гинзбург, он с детства впитал опыт сопротивления и утраты. «Даже попытка познать прошлое — это путешествие в мир мёртвых», — писал он во введении к «Ночной истории», и эти слова стали ключом к его многолетней работе с архивами инквизиции. Последние годы Гинзбург провёл в Болонье, которую называл своим городом; он входил в совет городских библиотек и признавался, что «обожает библиотеки». В январе 2026 года он дал последнее большое интервью журналу L’Espresso, где размышлял о «позоре» и исторической памяти. Один из его друзей, израильский исследователь, вспоминал, что дружба с Гинзбургом была «подарком», и выражал надежду увидеть его труды напечатанными в Израиле.

Уход Гинзбурга оставляет мировую историографию без одного из её самых оригинальных умов. В эпоху больших данных и глобальных нарративов его микроисторический метод остаётся напоминанием о том, что любая эпоха состоит из конкретных судеб. В России его работы продолжают переиздаваться и вдохновлять тех, кто ищет альтернативу макроисторическим схемам. Голоса еретиков, мельников и ведьм, которые он извлёк из архивов, продолжат звучать — и в этом, вероятно, главный итог его жизни.