Накануне встречи министров обороны НАТО в Брюсселе генеральный секретарь альянса Марк Рютте предпринял попытку сгладить тревогу, вызванную решением Вашингтона сократить перечень сил и средств, выделяемых для оперативного планирования блока. Речь идёт о так называемой «модели сил НАТО» — механизме, который определяет, какие именно подразделения и вооружения каждая страна готова предоставить в случае крупного кризиса или вооружённого нападения на одного из членов. США уведомили союзников, что намерены уменьшить свой вклад, прежде всего в резервные компоненты, которые в штаб-квартире альянса иногда называют «кавалерией». По данным американской прессы, сокращения могут затронуть до трети истребительной авиации, самолёты-заправщики, бомбардировщики, а также присутствие подводных лодок и авианосных групп в европейских водах. Рютте, однако, назвал «не отражающим реальность» впечатление, будто США отдаляются от союзников, и подчеркнул: Вашингтон ясно дал понять, что остаётся приверженным альянсу.

Реакция европейских столиц и Оттавы оказалась двоякой. С одной стороны, за кулисами, как признают информированные источники, в НАТО сформировалась «нездоровая зависимость» от американских возможностей, и нынешний пересмотр обязательств эту зависимость обнажил. С другой — союзники уже начали заполнять возникающие пробелы. Рютте сообщил, что европейские члены альянса и Канада увеличили свои оборонные инвестиции более чем на 90 миллиардов долларов за 2025 год — почти на 20% за один год, — и дальнейший рост запланирован на 2026-й. В Брюсселе от партнёров теперь ждут «ясных, конкретных и заслуживающих доверия планов» по выходу на целевой показатель в 5% ВВП к 2035 году, согласованный на саммите в Гааге. По мнению аналитиков в европейских столицах, именно способность предъявить такие планы, а не риторика о единстве, станет главным тестом на зрелость европейской оборонной идентичности.

Для Москвы происходящее представляет собой стратегическую развилку. С точки зрения российского военного планирования, ослабление непосредственного американского присутствия в Европе может выглядеть как снижение угрозы прямого столкновения с США в случае гипотетического конфликта. Однако параллельное наращивание европейских военных потенциалов — особенно если оно будет сопровождаться углублением координации между Парижем, Берлином и Варшавой — способно создать более компактного и мотивированного противника на западном направлении. В Пекине, со своей стороны, внимательно следят за перебалансировкой американских сил: сокращение авианосных групп и бомбардировщиков в Европе может высвободить ресурсы для Индо-Тихоокеанского региона, что лишь усилит китайскую озабоченность по поводу «сдерживания» со стороны США.

Встреча министров обороны в Брюсселе, как ожидается, не ограничится обсуждением распределения сил. В повестке — подготовка к саммиту в Анкаре и дальнейшая координация помощи Украине. Рютте отдельно отметил «очень позитивную роль» администрации Трампа в украинском урегулировании, дав понять, что военные поставки Киеву продолжатся, но основное финансовое бремя будет смещаться на европейские плечи. Таким образом, нынешний пересмотр американских обязательств в рамках «модели сил» — не изолированный эпизод, а часть более широкого процесса переформатирования трансатлантической безопасности. Удастся ли европейцам превратить вынужденную самостоятельность в устойчивую архитектуру сдерживания, остаётся открытым вопросом, ответ на который определит контуры европейской безопасности на десятилетие вперёд.