В миланской квартире тридцативосьмилетняя женщина смотрит на детскую, которая так и не пригодилась. Она и её ровесники, согласно масштабному исследованию с участием Университета Боккони и Фонда ООН по народонаселению, хотели бы двоих детей, но не родили ни одного. Причина проста: нет своего жилья, нет стабильной работы, нет уверенности в завтрашнем дне. Таких — 108 тысяч опрошенных из 73 стран, и выводы профессора Летиции Менкарини звучат как приговор: «Это не нежелание создавать семью, а невозможность».

На другом конце мира, в Буэнос-Айресе, официальная безработица — всего 7,8%, но за этим числом скрыто стремительное ухудшение качества занятости. Исследование Обсерватории социального долга за 2010–2025 годы показывает, что доля неформального сектора выросла до 48,3%, а шансы работника без контракта продвинуться по доходам практически нулевые. В промышленном сердце страны — агломерации Большого Буэнос-Айреса — за два с половиной года исчезли 85 299 официальных рабочих мест, а реальные зарплаты упали на 11,4% из-за роста тарифов. При этом экспортёры энергоресурсов фиксируют рекорды: добыча нефти в Ваке Муэрте взлетела на 18,4%, а газовый сектор укрепляет профицит. Экономика расслаивается на процветающее сырьевое крыло и съёживающийся внутренний рынок.

Иран предлагает ещё более радикальный образец статистической иллюзии. При заявленных 7,5% безработицы работу имеют лишь 37% граждан трудоспособного возраста — вдвое ниже среднемирового. Из 66 миллионов потенциальных работников 40 миллионов не числятся ни занятыми, ни безработными: это студенты, отчаявшиеся искать применение, и 20 миллионов «домохозяек». Женская занятость рухнула до 12% — результат сознательного вытеснения образованных женщин с рынка. После военных ударов, по оценкам министерства труда, потеряно более миллиона рабочих мест, а эксперты называют цифры в три-четыре раза выше. Реальная безработица может достигать 25%.

На этом фоне оптимизм доклада нобелевского лауреата Дарона Асемоглу выглядит почти вызывающе. Он доказывает, что падение рождаемости в мире с 3,78 до 1,71 рождения на 100 человек за 70 лет сопровождалось ростом ВВП на душу населения на 26,8% — компании и работники компенсировали нехватку рук технологиями. Однако в пригородах Милана, в цехах аргентинских малых предприятий и на улицах Тегерана эта абстрактная производительность не отменяет простых истин: жильё неподъёмно, кредита нет, потребитель выбирает между едой и проездным. Семь из десяти аргентинцев заявляют, что продолжат работать после выхода на пенсию, но 86% уверены, что пожилых дискриминируют при найме.

Пустующие детские кроватки, мотоциклист, подрабатывающий час в неделю и считающийся занятым, бесконечные «домохозяйки», исчезнувшие из отчётов, — это общий портрет поколения, чьи амбиции упираются в быт, политику и статистическую хитрость. Пока одни эксперты спорят о «золотом миллиарде» и демографических переходах, молодые семьи откладывают жизнь до лучших времён, которые могут не наступить.