В субботний вечер в 108-летнюю кофейню Olympia Coffee House в мумбайском районе Колаба вошли трое. Они заказали чай, булочки с маслом и лёгкие закуски. Менеджер Инаят Маредия позже признался: никто из персонала сначала не понял, что перед ними — режиссёр Кристофер Нолан и актёры Том Холланд и Мэтт Дэймон. «Мы даже не знали, кого они ждали, — рассказывал он. — Только потом, когда загуглили, выяснилось, что Том — это тот самый актёр, который играл Человека-паука». Через десять-пятнадцать минут кафе окружила толпа, появились телохранители и полиция, и звёздная компания покинула заведение. Так, за чашкой чая и кусочком бун маски, начался индийский отрезок мирового пресс-тура «Одиссеи» — возможно, самого амбициозного проекта Нолана.

Сам режиссёр признаётся, что перед премьерой испытывает давление. «Я чувствую давление. Показывать фильм миру — невероятно волнующе, но одновременно очень страшно для всех нас», — цитирует Нолана шведская пресса. В «Одиссее» сошлись бюджет в 250 миллионов долларов, звёздный каст (Мэтт Дэймон, Энн Хэтэуэй, Зендая, Роберт Паттинсон, Лупита Нионго, Шарлиз Терон) и беспрецедентная техническая задача: картина стала первым игровым фильмом, полностью снятым на камеры IMAX, с минимальным использованием компьютерной графики. Съёмки шли на Сицилии, в Греции, Марокко, Исландии и Шотландии; для сцен с Полифемом в пещеру Нестора в Мессинии пришлось загнать сорок овец — запах стоял, по словам Нолана, «очень, очень влажный и зловонный». В шотландском порту Баки стояла на якоре драккара Draken Harald Hårfagre — крупнейшая современная реконструкция корабля викингов, изображавшая судно Одиссея.

Выбор перевода поэмы Гомера для сценария тоже оказался принципиален: Нолан опирался на версию Эмили Уилсон, британской эллинистки, чей англоязычный текст 2017 года написан современным языком и делает акцент на моральных и психологических аспектах персонажей. Однако если с языком кое-как договорились, то с «телом» — нет. Назначение чернокожей Лупиты Нионго на роль Елены Троянской вызвало яростную реакцию в консервативных кругах США и в Греции. Либеральная итальянская газета Libero Quotidiano напоминает, что у Гомера Елена — «с белыми руками», у Гесиода — «златокудрая». Греческий публицист Ник Фассолас обвинил Голливуд в «деконструкции греческого наследия», а левая итальянка Анна Паола Конча иронично заметила, что «борцы с культурной апроприацией» пожинают плоды собственной логики. Параллельно разгорелся спор вокруг трансгендерного актёра Эллиота Пейджа: консервативные комментаторы требовали не отдавать ему роль Ахилла, но, как язвительно пишет шведская Göteborgs-Posten, «знают ли они вообще, что Ахилл был квиром?» — напоминая о кроссдрессинге героя на Скиросе и его гомоэротических отношениях. Впрочем, по первым данным, Пейдж играет вовсе не Ахилла, а Синона, кузена Одиссея.

За культурными войнами почти теряются человеческие детали, которыми наполнена работа над фильмом. Беременная третьим ребёнком Энн Хэтэуэй на пресс-конференции назвала Тома Холланда «ребёнком мечты» и призналась, что после совместных съёмок хотела бы, чтобы её сыновья выросли такими же, как её экранный сын Телемах. Роберт Паттинсон, которому досталась роль главного антагониста — жениха Пенелопы Антиноя, с усмешкой пояснил: «Это вообще-то история любви. Просто Пенелопа ждёт, пока Антиной повзрослеет». Сам Нолан, отвечая на вопрос о давлении, говорит об «Одиссее» как о «научной фантастике» для него самого — возможности перенестись в другую эпоху и показать зрителям то, чего они ещё не видели.

Апофеозом этого соединительного порыва стала та самая пятнадцатиминутная остановка в Olympia Coffee House. Пока охранники сдерживали внезапную толпу, Голливуд и Мумбаи, древний эпос и позднеиюльский зной, скрестились на несколько глотков горячего чая. Как сказал бы Гомер — если бы знал про индийские кофейни — «пурпурно-тенёвое море» отделяет Итаку от Трои, но иногда достаточно булочки с маслом, чтобы звезда киновселенной превратилась в «того парня, который играл Человека-паука».