Президент США Дональд Трамп, выступая на полях саммита G7 во Франции, заявил, что Иран должен иметь возможность сохранить часть своего арсенала баллистических ракет. «Если у других стран они есть, было бы несправедливо лишать их Иран», — пояснил он, сославшись на наличие аналогичных вооружений у Саудовской Аравии, Катара и других государств региона. Заявление прозвучало практически синхронно с подписанием в четверг рамочного меморандума о взаимопонимании между США и Ираном, который положил конец региональной войне, вспыхнувшей 28 февраля после совместных ударов Америки и Израиля. Документ закладывает основу для будущих переговоров по ядерной программе Тегерана и возможному смягчению экономических санкций, однако полностью обходит вопрос о баллистических ракетах.

Ответ иранской стороны оказался жёстким и незамедлительным. Официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи в интервью государственному телевидению подчеркнул: «Наши ракеты не предназначены для того, чтобы их вообще кто-либо обсуждал. Иранские ракеты — только для стрельбы, а не для переговоров». По его словам, оборонный потенциал Тегерана не будет предметом дискуссий ни в каком формате и ни с кем. Эта позиция, озвученная сразу после подписания меморандума, фактически провела красную линию, исключающую ракетную программу из будущего диалога, несмотря на то что именно она остаётся одним из главных раздражителей для Вашингтона и его союзников.

Для Израиля, настаивавшего на полной ликвидации иранского ракетного арсенала, двойной сигнал — сначала молчание меморандума, а затем и заявление Трампа — стал, по оценкам аналитиков в Тель-Авиве, серьёзным стратегическим ударом. Израильские эксперты расценивают баллистические ракеты Ирана как прямую угрозу своей территории, и любое признание права Тегерана на их сохранение воспринимается как подрыв ключевого требования безопасности. В то же время в арабских столицах Персидского залива логика Трампа о «пропорциональном равенстве» может найти понимание, однако там опасаются не столько самого факта наличия ракет у Ирана, сколько их растущей точности и дальности, способных достичь объектов на Аравийском полуострове.

Рамочное соглашение, подписанное после нескольких месяцев военной эскалации, оставляет открытым принципиальный вопрос: является ли молчание о ракетах тактической паузой или структурным разрывом. В Брюсселе европейские дипломаты отмечают, что исключение ракетной проблематики могло быть сознательным шагом для достижения прекращения огня, однако теперь оно рискует стать непреодолимым препятствием на пути к полноценному договору. Иранская сторона недвусмысленно дала понять, что её ракетный потенциал — это инструмент сдерживания и суверенное право, не подлежащее обсуждению. Для Москвы, традиционно выступающей за право Ирана на самооборону и одновременно зарегистрированной в стабилизации Ближнего Востока, такая позиция Тегерана выглядит предсказуемой, но она же повышает вероятность того, что нынешнее перемирие останется хрупким, а будущие переговоры — ограниченными по охвату. Если ракетная программа не будет включена в переговорную рамку, фундаментальные противоречия между Ираном, с одной стороны, и США с их региональными союзниками — с другой, сохранятся, оставляя пространство для нового витка конфронтации.