Европейский союз подводит итоги двадцатилетнего эксперимента, который превратился в один из главных инструментов климатической политики континента. Система торговли квотами на выбросы (ETS) принесла казне 260 миллиардов евро и, по оценкам брюссельских аналитиков, позволила вдвое сократить эмиссию в охваченных секторах — без ущерба для экономического роста. Теперь регуляторы намерены распространить этот рыночный механизм на новые отрасли, прежде остававшиеся за его пределами. Параллельно Европарламент утвердил жёсткие требования к автопроизводителям: все новые автомобили должны будут содержать обязательную долю переработанных материалов, а конструкция машин — облегчать демонтаж и повторное использование компонентов. Таким образом, Брюссель последовательно замыкает контур углеродного регулирования, переходя от учёта выбросов при производстве к контролю за полным жизненным циклом продукции.

Одновременно в глобальной дискуссии всё громче звучат голоса о несправедливости сложившейся системы углеродного учёта. Исследователи из шести стран — Бразилии, Германии, Египта, Индии, Китая и США — подсчитали, что 10% наиболее обеспеченных потребителей планеты наносят окружающей среде ущерб на сумму от 1,7 до 5,7 триллиона долларов в год. Это сопоставимо с ВВП крупных государств и многократно превышает урон, приходящийся на беднейшую половину человечества. Цифры подчёркивают глубокую асимметрию: основная нагрузка на природу создаётся не столько производством, сколько потребительским спросом в богатых странах и среди состоятельных слоёв развивающихся экономик. Европейские инициативы по углеродному рынку и циркулярной экономике отчасти пытаются сместить ответственность на производителя, однако глобального механизма, который учитывал бы углеродный след конечного потребления, до сих пор не существует.

Особенно остро проблема несправедливого учёта стоит в сельском хозяйстве. Как показывают наблюдения в Индии, действующие методики расчёта парниковых газов фактически игнорируют вклад регенеративного земледелия в связывание углерода почвой, растительными тканями и биоуглём. Межправительственная группа экспертов по изменению климата (IPCC) в своём Шестом оценочном докладе прямо призывает приоритизировать процессы удаления CO₂ из атмосферы, однако мелкие фермеры, которые десятилетиями поддерживают такие практики, не получают за это ни компенсаций, ни признания в национальных кадастрах. По мнению индийских аграрных экспертов, речь идёт о системной бухгалтерской несправедливости: углерод, изъятый из атмосферы крестьянскими хозяйствами, не засчитывается в климатические цели, тогда как выбросы промышленности строго квотируются и торгуются на биржах.

Для России и стран постсоветского пространства эти разнонаправленные тенденции создают сложный фон. С одной стороны, расширение европейского ETS и введение углеродного налога на импорт (CBAM) уже затрагивают экспортёров металлов, удобрений и электроэнергии, вынуждая Москву и партнёров по ЕАЭС форсировать собственные системы углеродного регулирования. С другой — новые требования к содержанию вторсырья в автомобилях и потенциальное распространение принципов циркулярной экономики на другие товарные группы могут стать дополнительным нетарифным барьером для поставок на европейский рынок. При этом российский агросектор, обладающий значительным потенциалом секвестрации углерода в почвах, пока не имеет признанных на международном уровне методик, которые позволили бы монетизировать эту экосистемную услугу. В отсутствие единых и справедливых правил учёта глобальный углеродный рынок рискует превратиться в инструмент перераспределения ренты в пользу наиболее развитых экономик, а не в механизм реального оздоровления атмосферы.