Над знаменитым проспектом Истикляль в воскресенье развевался огромный баннер: «ЛГБТ — это права человека», вывешенный стамбульской коллегией адвокатов. Этот жест стал одним из немногих открытых проявлений поддержки ЛГБТК-сообщества в городе, где ежегодный гей-прайд запрещен властями с 2015 года. В этот день, как и прежде, попытки провести марш были пресечены: полиция оцепила площадь Таксим металлическими барьерами, ограничила движение метро в центральных районах и начала задерживать собравшихся.

По данным организаторов, задержаны не менее пятидесяти человек. Среди них — журналистка Мюберра Унсал, у которой при себе была действующая пресс-карта. Профсоюз журналистов Турции заявил, что репортеры, освещавшие акцию, «снова столкнулись с незаконным вмешательством». Сами протестующие, рассредоточившись по разным кварталам — в том числе в азиатской части города — скандировали: «Этот день еще не окончен. На самом деле мы только начали. Мы не сдадимся. Мы продолжим выходить на улицы, где бы мы ни находились». Очевидцы сообщают, что сотрудники в гражданской одежде быстро блокировали небольшие группы и уводили людей.

Запрет прайда в Турции имеет почти десятилетнюю историю. Гомосексуальность не является преступлением, однако президент Реджеп Тайип Эрдоган и его окружение регулярно возлагают на ЛГБТК-сообщество ответственность за снижение рождаемости. С 2015 года шествия отменяются под предлогом «соображений безопасности». В этом году давление усилилось: накануне, в субботу, стамбульские власти закрыли гей-бар — якобы за неконкретизированные нарушения. Этому предшествовала кампания исламистских групп в социальных сетях против круиза для ЛГБТК-путешественников: утверждалось, что владелец бара причастен к организации турецкой остановки лайнера. В результате оператор отменил заход судна в Стамбул, назначенный на 8 июля.

Для российской аудитории эти события — почти зеркальное отражение внутренней повестки с поправкой на турецкий контекст. В России «пропаганда нетрадиционных отношений» запрещена законом, публичные акции ЛГБТК не проводятся годами, а репрессивные нормы расширяются. Турция, десятилетиями воспринимавшаяся постсоветским туристом как островок светскости и умеренной свободы, демонстрирует схожий дрейф: административный запрет на прайд, полицейские оцепления, непрямое выдавливание сообщества через закрытие заведений. Разница в том, что прямой уголовной ответственности за гомосексуальность здесь нет, и это оставляет пространство для гражданского неповиновения — пусть и в виде разрозненных, быстро пресекаемых акций.

Когда задержанных увозили, а кордоны на Таксиме продолжали стоять, на пустеющем Истикляль все еще колыхался плакат коллегии адвокатов. А в переулках азиатского Кадыкёя, по рассказам очевидцев, еще долго свистели и скандировали — так, будто запретный марш никогда не заканчивается окончательно.