Китайская народно-освободительная армия осуществила пуск баллистической ракеты большой дальности с борта атомной подводной лодки в акваторию южной части Тихого океана. По оценкам тайваньских официальных лиц и профильных экспертов, цитируемых государственными СМИ КНР, речь идёт о новейшей ракете JL-3 с расчётной дальностью около 10 000 км. В Пекине испытание назвали «плановым мероприятием» ежегодной боевой подготовки, не направленным против какой-либо страны. Однако, как отмечают аналитики в Вашингтоне и Канберре, запуск впервые публично подтвердил способность Китая наносить стратегический удар с моря из любой точки Тихого океана, что знаменует достижение полноценной ядерной триады — возможности пуска ядерных боеприпасов с суши, воздуха и моря.

Реакция государств Тихоокеанского региона оказалась резко негативной. Премьер-министр Тонга лорд Фатафехи Факафануа заявил, что испытание «вызвало переполох и создало напряжённость», и подчеркнул неприятие любой милитаризации океана. Глава правительства Соломоновых Островов Мэттью Уэйл, несмотря на дружественные отношения с КНР, назвал пуск «не тем, что делает друг». Премьер Тувалу Фелети Тео выразил «серьёзную обеспокоенность и разочарование», а президент Палау Сурангел Уиппс-младший — «шок и глубокую тревогу». В США представитель Госдепартамента Томми Пиготт обвинил Пекин в «стремительном и непрозрачном наращивании ядерного арсенала», противопоставив его усилиям Вашингтона по нераспространению. Район падения боеголовки пришёлся на южнотихоокеанскую безъядерную зону, установленную договором Раротонга 1986 года, что, по мнению региональных лидеров, воскрешает болезненные воспоминания о ядерных испытаниях времён холодной войны.

По сведениям тайваньского издания Liberty Times, пуск был зафиксирован радиолокационной станцией «Пэйв Пос» на горе Лэшань практически сразу после старта. Система американского производства с дальностью обнаружения до 5000 км позволила отследить начальный участок траектории, после чего данные в реальном времени были переданы Вашингтону. Этот эпизод, как считают в Тайбэе, подтверждает углубление разведывательной кооперации с США и одновременно подчёркивает уязвимость самого радара как первоочередной цели в случае конфликта. Параллельно китайские государственные СМИ сообщили об успешном испытании системы возвращения ракетных ступеней на морскую платформу — шаге, направленном на создание многоразовых носителей и, по оценкам западных экспертов, на преодоление американского технологического доминирования в этой сфере.

Стратегический контекст запуска выходит за рамки двусторонних отношений КНР и США. По данным вашингтонского Центра стратегических и международных исследований, за шесть лет Китай утроил свой ядерный арсенал — с примерно 200 до более чем 600 боезарядов, а к 2030 году может располагать свыше 1000. Для Москвы, которая сама модернизирует стратегические силы, демонстрация Пекином морской компоненты сдерживания означает появление ещё одного глобального игрока с полноценной триадой, что усложняет архитектуру стратегической стабильности. В то же время, как отмечают в Брюсселе, действия КНР вписываются в более широкий тренд размывания режимов контроля над вооружениями и усиливают аргументы сторонников укрепления оборонных связей внутри AUKUS и тихоокеанских альянсов с участием Австралии.

В практической плоскости Тонга обсуждает с Канберрой возможность присоединения к военному альянсу «Океан мира», а Форум тихоокеанских островов готовит совместное заявление с осуждением пуска. Ожидается, что переговоры о новом двустороннем договоре между Австралией и Тонга активизируются уже в следующем месяце. Тем временем в Пекине дают понять, что подобные испытания станут более частыми по мере развёртывания новых подводных ракетоносцев, что, по мнению региональных аналитиков, будет и далее менять баланс сил в Индо-Тихоокеанском регионе.