Новая книга Изабеллы Нильссон «О поддержании тепла живых мертвецов» открывается сценой из младенчества: первые часы своей жизни автор провела в одиночестве в больничном кувезе — маленькой кровати на колесах, похожей на форму для запекания с грелкой на дне и высокими стеклянными стенками. Эта метафора холода и изоляции, как отмечает рецензент Dagens Nyheter Анна Халльберг, пронизывает весь текст, который движется от января 2025 года до кануна Рождества и заканчивается возвращением к тому же образу: «Лучше погруженной в наркоз в литературном кувезе для непригодных к жизни, чем притупленной голодовкой, запутанной в навязчивых мыслях, сваленной алкоголем и таблетками или одурманенной слишком сильным захватом любовника за шею».

Сборник состоит из одиннадцати эссе, часть из которых публиковалась ранее. В интервью газете Aftonbladet 5 июня 2026 года Нильссон заявила, что уходит из литературы — по крайней мере, на ближайшие десять лет. Она призналась, что центральным вопросом книги стало «является ли литература чем-то созидательным или разрушительным», и сейчас ее ответ однозначен: разрушительным, хотя в другие периоды жизнь она спасала. Обозреватель Göteborgs-Posten сравнивает этот текст с поэтикой Маргерит Дюрас — обе книги тонкие, мягкие, пастельно-розовые, и обе вышли в издательстве Ellerströms.

Критик из Göteborgs-Posten отмечает, что Нильссон последовательно строит образ автора — одинокого, зависимого, больного, «ночного существа» — и ни разу не выходит за рамки этой романтической идентичности. В одном из эссе она сравнивает процесс письма с одержимостью героини Изабель Аджани в культовом фильме ужасов «Одержимая» (1981) Анджея Жулавского: чудовищем для Нильссон становится само писательство. В другом эссе она размышляет, с кем из предшественниц ей отождествлять себя — с лихорадочно самоуничтожающейся Эвой Неандер или с тихой отчаянной Анной Гретой Виде.

Рецензент Dagens Nyheter Халльберг, впрочем, находит в книге не только мрак: она отмечает «живые и нежные места», тонкие разборы стихов, появление бледно-желтого лимонного мотылька, который просто живет своей светлой жизнью, независимо от слов и людей. Сама форма сборника — структура из месяцев, ведущая от кувеза к записной книжке, — напоминает, по мнению критика, форму для запекания с грелкой, предназначенную для замерзших душ. Или ночник, к которому зимой может слететься лимонный мотылек.