Внезапное появление Тейлор Свифт на красной дорожке голливудской премьеры «Истории игрушек 5» в театре «Долби» стало одним из самых обсуждаемых моментов промотура. Певица не анонсировала визит, и её выход к фотографам сам по себе превратился в перформанс — особую символическую подсветку получила песня «I Knew It, I Knew You», написанная вместе с Джеком Антоноффом. Возвращение к почти акустическому, кантри-интонированному звучанию задало ностальгический тон, но сам фильм, вышедший спустя семь лет после предыдущей части, менее всего напоминает безоблачное возвращение в прошлое. Впервые за 31 год основная серия утратила рейтинг G, получив PG за «тематические элементы и грубоватый юмор», — и этим символически подчеркнула, что перед поклонниками развернётся более взрослая история.

В центре сюжета — угроза, с которой ни Вуди, ни Баззу раньше не приходилось сталкиваться: восьмилетняя Бонни получает в подарок «умный» планшет по имени Лилипад, и тот стремительно вытесняет из её жизни традиционные игрушки. Главной героиней на этот раз становится ковбойша Джесси (озвучена Джоан Кьюзак), которая берёт на себя лидерство и пытается отвоевать внимание девочки. Сценарий, написанный Эндрю Стэнтоном и Маккенной Харрис, избегает прямолинейной демонизации технологий: Лилипад (озвучивает Грета Ли) по-своему убеждена, что действует в интересах ребёнка, и лишь постепенно осознаёт ценность живого общения. Именно этот нюанс, по мнению ряда обозревателей, выделяет фильм из череды упрощённых сюжетов о цифровой зависимости.

Культурный контекст «Истории игрушек 5» невозможно игнорировать. Исследования Pew Research Center и ВОЗ, книги вроде «Тревожного поколения» Джонатана Хайдта фиксируют растущую тревогу специалистов по всему миру: длительное экранное время коррелирует с ухудшением психического здоровья детей и подростков. Как пишет бразильское издание UOL, со-режиссёр фильма Маккенна Харрис признаёт, что каждая часть «Истории игрушек» отражала изменения и внутри Pixar, и в мире, а нынешняя — особенно болезненно попадает в нерв эпохи, когда взрослые сами ощущают ностальгию «в реальном времени». В России, где дискуссии о влиянии гаджетов на детей ведутся не менее остро, фильм может быть прочитан как метафора утраты общего языка между поколениями.

Парадоксальным образом, несмотря на самый низкий в истории серии рейтинг критиков (93% на Rotten Tomatoes), зрительский отклик побил все рекорды — 95% положительных оценок, что выше, чем у всех предыдущих частей. По мнению аналитиков индустрии, это может объясняться именно своевременностью темы: взрослые, выросшие на первых фильмах франшизы, теперь сами стали родителями и привели в кинозалы детей, а сюжетная коллизия оказалась им до боли близка. Песня Свифт, прозвучавшая в финальных титрах, добавляет слой лирической грусти, а две послети́тровые сцены (одна из которых представляет персонажа, озвученного пуэрто-риканским музыкантом Bad Bunny) удерживают в зале даже самых нетерпеливых.

Впрочем, самый пронзительный образ, возможно, остался за кадром. Как сообщает мексиканский Excelsior со ссылкой на официальную книгу арт-дизайна Pixar, изначально финал предполагал случайную встречу постаревшей Эмили, первой хозяйки Джесси, со своей игрушкой. Эмили представляла бы ковбойшу внучке, замыкая круг травмы, о которой впервые рассказали в «Истории игрушек 2». Создатели отвергли эту версию, выбрав более сдержанный финал: повзрослевшая Эмили просто дала своей дочери имя Джесси, закрепив память об игрушке в истории семьи. Этот тихий жест — пожалуй, самый точный ответ на вопрос, могут ли пластиковые друзья детства выдержать конкуренцию с бездушными экранами.