В среду вечером президенты США и Ирана дистанционно подписали «Исламабадский меморандум о взаимопонимании» — 14-пунктный документ, призванный остановить боевые действия на всех фронтах, включая Ливан, и немедленно восстановить судоходство через Ормузский пролив. Текст, зачитанный высокопоставленным представителем американской администрации, фиксирует бессрочное прекращение огня, взаимное обязательство не применять силу и уважать суверенитет Ливана, а также снятие морской блокады иранских портов. По сути, это рамочное перемирие, которое откладывает самые трудные вопросы — демонтаж ядерной программы, судьбу обогащённых материалов и ограничения на ракетные арсеналы — до полноценного соглашения, переговоры о котором стартуют в Швейцарии уже в пятницу.

Реакция на меморандум оказалась поляризованной по обе стороны Атлантики. В Вашингтоне документ вызвал шквал критики со стороны консервативного лагеря: Никки Хейли назвала его «восстановлением угрозы, которую США пытались уничтожить в ходе войны», а радиоведущий Марк Левин выразил сомнение в том, что Тегеран будет соблюдать договорённости. В то же время вице-президент Джей Ди Вэнс, курировавший переговоры вместе со спикером иранского парламента Мохаммадом-Багером Галибафом, подчеркнул, что меморандум «сосредоточен на действиях Тегерана, а не на его лозунгах». В Иране тон был не менее противоречивым: глава МИД заявил, что обогащённый уран не будет вывезен за границу, а член комиссии по национальной безопасности меджлиса назвал ракетный потенциал «не подлежащим обсуждению». Сам Галибаф, назвавший Трампа «убийцей Касема Сулеймани», признал, что переговоры дались ему тяжело, но одновременно отметил, что вооружённые силы страны нуждаются в восстановлении и особом внимании.

Европейские столицы и энергетические рынки отреагировали на новость с осторожным оптимизмом. Президент Франции Эмманюэль Макрон приветствовал договорённость, указав, что она «сделает возможным снижение цен на энергоносители для французов». Премьер-министр Австралии также выразил надежду, что меморандум поможет уменьшить напряжённость и обеспечит бесперебойную работу Ормузского пролива. Цены на нефть действительно пошли вниз сразу после появления информации о подписании, что отражает стратегическое значение пролива для глобальных поставок. Для Москвы, чей бюджет сильно зависит от нефтяной конъюнктуры, подобная разрядка несёт двойственный эффект: снижение котировок невыгодно, но стабилизация Ближнего Востока уменьшает риск непредсказуемых скачков и облегчает манёвр в рамках ОПЕК+.

Принципиально важно, что меморандум не является окончательным мирным договором. Он фиксирует прекращение огня и задаёт рамку для 60-дневного переговорного марафона, в ходе которого предстоит решить судьбу иранской ядерной инфраструктуры, статус сил проиранских группировок в регионе и будущее американского военного присутствия. Американская сторона дала понять, что вывод войск не будет немедленным, а иранский МИД уже анонсировал, что Тегеран намерен взимать плату за «услуги» по обеспечению безопасности судоходства в проливе. Таким образом, достигнутое перемирие — скорее тактическая пауза, позволяющая сторонам зафиксировать статус-кво и перевести конфликт в дипломатическое русло, чем гарантия долгосрочного урегулирования.

Для постсоветского пространства и глобального баланса сил значение этого документа выходит за рамки ближневосточной повестки. Если 60-дневный трек приведёт к устойчивому соглашению, США смогут перераспределить ресурсы, задействованные на иранском направлении, что потенциально скажется на их вовлечённости в украинский кризис и архитектуру безопасности в Европе. Одновременно Тегеран получает передышку для восстановления экономики и военной инфраструктуры, не отказываясь от ключевых элементов своей стратегической автономии. Именно эта асимметрия — немедленные экономические выгоды в обмен на отложенные, но не снятые ограничения — будет определять как ход предстоящих переговоров, так и реакцию региональных игроков от Тель-Авива до Эр-Рияда.