В среду вечером президент США Дональд Трамп и иранский президент Масуд Пезешкиан поставили подписи под 14-пунктовым меморандумом о взаимопонимании, который формально прекращает почти четырёхмесячную войну и запускает 60-дневный период переговоров об окончательном соглашении. Документ, подписанный Трампом в Версальском дворце — там же, где в 1918 году была зафиксирована капитуляция Германии, — немедленно запустил цепную реакцию на сырьевых рынках. Уже в четверг танкеры, в том числе три саудовских судна с шестью миллионами баррелей, начали проход через Ормузский пролив, а котировки Brent упали до 78–79 долларов за баррель — минимумов с первых дней конфликта. Вашингтон объявил о снятии морской блокады Ирана, Кувейт отменил режим форс-мажора, а Ирак сообщил о готовности нефтепромыслов к возобновлению добычи.

Меморандум фиксирует немедленное и постоянное прекращение боевых действий на всех фронтах, включая Ливан, взаимное обязательство не применять силу и уважать суверенитет, а также открытие Ормуза для бесплатного коммерческого судоходства на период переговоров. Иран обязался в течение 30 дней очистить пролив от мин и восстановить трафик до довоенных объёмов, сохранив за собой право выдачи разрешений, но без взимания сборов. В ответ США разблокируют иранские активы, отменяют санкции на экспорт нефти и вместе с партнёрами разрабатывают план фонда восстановления Ирана объёмом 300 миллиардов долларов. При этом самые острые вопросы — параметры иранской ядерной программы, судьба баллистических ракет и постоянные гарантии свободы навигации — отложены на следующий раунд, который стартует в пятницу в Швейцарии под руководством вице-президента Джей Ди Вэнса.

Восприятие сделки по разные стороны Атлантики и в самом регионе оказалось зеркальным. В Тегеране верховный лидер аятолла Моджтаба Хаменеи назвал подписание «жестом отчаяния» со стороны Трампа и предупредил, что чрезмерные требования на переговорах приняты не будут; государственные агентства цитируют одобрительно слова Трампа о том, что Иран, как и другие страны региона, вправе иметь баллистические ракеты. В Вашингтоне часть республиканцев в Конгрессе уже упрекает администрацию в чрезмерных уступках: ни одна из первоначальных целей войны — уничтожение ядерной программы, прекращение поддержки прокси-сил, смена режима — не достигнута. Сам Трамп признал, что подписал документ ради предотвращения «экономической катастрофы» и мировой депрессии, и пригрозил возобновить бомбардировки, если Иран «будет плохо себя вести».

Наиболее уязвимым элементом конструкции остаётся ливанский фронт. Израиль, не участвовавший в переговорах, продолжает воздушные и наземные удары по «Хезболле», опубликовал карту расширенной зоны оккупации и заявил, что не намерен уходить с ливанской территории. Трамп и Вэнс публично предостерегли союзника: вице-президент заметил, что на месте израильского кабинета «не стал бы атаковать единственного оставшегося в мире могущественного союзника». Тем не менее, без действенного механизма принуждения к прекращению огня в Ливане весь меморандум рискует остаться рамочной декларацией.

Аналитики предупреждают, что даже при полном открытии пролива нормализация нефтяных потоков займёт недели или месяцы: страховщики и капитаны будут оценивать реальную безопасность, а глобальные запасы сырья истощены до многолетних минимумов. Международное энергетическое агентство прогнозирует, что в 2027 году возвращение ближневосточной нефти может создать избыток предложения в 5 миллионов баррелей в сутки, однако банки, включая BNP Paribas и Citi, уже закладывают новую ценовую «полку» около 75 долларов за Brent — значительно выше довоенных 60–70 долларов. Для Москвы, чьи доходы зависят от нефтяной конъюнктуры, такое развитие событий означает сохранение приемлемого ценового фона, но одновременно напоминает о сохраняющихся рисках: в те же дни украинские беспилотники во второй раз за неделю атаковали московский НПЗ, подтверждая, что геополитическая премия в нефти не исчезла полностью, а лишь сместилась с Ормуза на другие горячие точки.